Время прослушивания
Для вашего расписания
Французский шевалье при дворе Екатерины II: дневник просвещенного русофоба
Мы уже привыкли к тому, что главными европейскими русофобами всегда были англичане, однако существует и такая вещь, как галликанская (французская) русофобия. Одним из таких русофобов был шевалье де Корберон, секретарь французского посольства при дворе Екатерины II, одно время исполнявший обязанности посланника короля Людовика XVI. Обходительный и галантный аристократ, носитель идей Просвещения был тепло принят двором и светским обществом Петербурга, однако в своих «Интимных дневниках», не предназначенных для посторонних глаз, он дал волю подлинным чувствам – гордыне, враждебности и ксенофобии – хотя, справедливости ради, следует признать, что в его дневниках было много горькой для нас правды. «Смеясь, он дерзко презирал земли чужой язык и нравы» – эти слова, сказанные Лермонтовым о Дантесе, можно отнести и к десяткам и сотням других иностранцев, приехавших в Россию «на ловлю счастья и чинов» – в том числе и к нашему шевалье.
При покупке вы будете перенаправлены на сайт партнера ЛитРес. Все транзакции защищены и безопасны.
У этой аудиокниги есть текстовая версия
Французский шевалье при дворе Екатерины II: дневник просвещенного русофоба
Мы уже привыкли к тому, что главными европейскими русофобами всегда были англичане, однако существует и такая вещь, как галликанская (французская) русофобия. Одним из таких русофобов был шевалье де Корберон, секретарь французского посольства при дворе Екатерины II, одно время исполнявший обязанности посланника короля Людовика XVI. Обходительный и галантный аристократ, носитель идей Просвещения был тепло принят двором и светским обществом Петербурга, однако в своих "Интимных дневниках", не предназначенных для посторонних глаз, он дал волю подлинным чувствам – гордыне, враждебности и ксенофобии – хотя, справедливости ради, следует признать, что в его дневниках было много горькой для нас правды. "Смеясь, он дерзко презирал земли чужой язык и нравы" – эти слова, сказанные Лермонтовым о Дантесе, можно отнести и к десяткам и сотням других иностранцев, приехавших в Россию "на ловлю счастья и чинов" – в том числе и к нашему шевалье.