Время прослушивания
Для вашего расписания
В погоне за красотой можно лишиться всего: известности, денег, славы. Как заново обрести себя и «стоила ли игра свеч»? Мы способны выделить из толпы знакомого, лишь скользнув по нему взглядом, – наш мозг мгновенно обрабатывает массу информации. Но стоит человеку изменить прическу или сделать пластическую операцию, и мы уже не узнаем его. То есть, изменив лицо, он становится незнакомцем и при желании может начать новую жизнь, жизнь с нуля. А что делать, если изменив тело и лицо, ты все же хочешь жить прежней, «своей» жизнью? Влюбившись, гениальный комик-коротышка Тонио Престо отказывается от гротескной внешности, приносившей ему известность публики и миллионы. После череды операций он – другой человек. Вот только оказывается, что таким он никому не нужен. Теперь Тонио вынужден строить свои отношения с миром с чистого листа… Через 10 лет после публикации «Человека, потерявшего лицо» Беляев вернулся к своему герою и доработал роман, изменив судьбу Тонио Престо до неузнаваемости в книге «Человек, нашедший свое лицо». Сопоставление сюжетных линий двух романов доставит читателю истинное наслаждение! ООО «Издательство АСТ», 2021
При покупке вы будете перенаправлены на сайт партнера ЛитРес. Все транзакции защищены и безопасны.
У этой аудиокниги есть текстовая версия
Человек, потерявший лицо
«В большом саду, посредине молодой эвкалиптовой рощи стояла китайская беседка. К этой беседке ровно в девять часов утра подошел молодой человек в белом фланелевом костюме и в панаме. Наружность молодого человека невольно привлекала внимание. Очень короткие руки и ноги, непомерно большая голова, большие отвислые уши и нос. Нос поражал больше всего: у корня нос западал, а к концу расширялся и даже загибался немного вверх «туфлею». Все движения молодого человека были очень быстры, угловаты, неожиданны. Он никак не мог быть причислен к красавцам. И тем не менее ничего отталкивающего в его внешности не было. Даже наоборот: молодой человек вызывал симпатию необычайной комичностью жестов и мимики лица, а своим уродством мог возбудить только жалость…»